Корочанец Анатолий Сиваев рассказал, как вою­ют наши земляки-защитники

Нашим детям не приходится объяснять, почему мы победили в Великой Отечественной и как воюют наши солдаты на фронтах специальной военной операции. Они это видят. И какими им надо расти, тоже объяснять не надо. Главное — быть в ладу с совестью: а правильно ли я живу на свете, ведь столько людей отдали свои жизни и тогда, в Великую Отечественную, и сейчас за мой сегодняшний день.

Опасная служба

В Донецкой Народной Республике проходит службу наш корочанский парень Вадим. К сожалению, я не имею права называть его фамилию и даже позывной, но твёрдо обещаю сделать это после завершения СВО. Он — сапёр. Трудная и опасная профессия, требующая высокого самообладания, хладнокровия, подлинного мужества, когда ты постоянно под прицелом врага. И ни одной ошибки. Помните: «Сапёр ошибается один раз»?

Наша встреча состоялась в короткие минуты отдыха бойца в тёплом и уютном блиндаже за чашкой ароматного чая.

«Чем занимаемся? — повторил он мой вопрос. — Мы действуем в тесном контакте с артиллеристами, штурмовиками, танкистами. Быстро появляясь на направлениях атак противника, устанавливаем заграждения на боевых курсах вражеской техники. Такие минные поля часто оказываются неожиданными, и противник несёт большие потери. А ещё минные поля, установленные у переднего края и в ближайших тылах нашей обороны, являются мощным барьером на пути наступления. Натыкаясь на мины, вражеские подразделения также несут потери».

К нашей беседе присоединяется его командир Константин:

«С переходом наших подразделений в наступление инженерные войска, то есть мы, содействуют боевой технике и личному составу в прорыве вражеских оборонительных полос при форсировании водных преград, в преодолении многочисленных препятствий, заграждений и опорных пунктов. Отходя под натиском наших войск, противник минирует и разрушает дороги, мосты и другие объекты. Наши ребята очень быстро строят заново или восстанавливают их. Под вражеским огнём и многочисленными беспилотниками нам приходится проделывать в заграждениях проходы для техники и людей, наводить переправы и прокладывать пути».

«А ещё, — это уже не удержался сослуживец Вадима, — особенно трудные задачи приходится решать инженерным подразделениям в боях за более крупные населённые пункты. Отступая, ВСУ превращают наши города и сёла в сплошные развалины, устанавливают множество самых разных „сюрпризов“, в том числе и мины замедленного действия, обезвреживать которые крайне сложно. Они хорошо усвоили у своих кумиров, немецко-фашистских захватчиков, теорию выжженной земли».

Слушая этих мужественных и скромных ребят, я невольно испытал чувство гордости, что они могут не только устанавливать заграждения, но и находятся на переднем крае борьбы за быстрейшее восстановление разрушенных во время боёв мостов, дорог, электростанций, шахт, заводов, домов, больниц и школ. Они обнаруживают и обезвреживают сотни тысяч мин, снарядов, бомб и других взрывоопасных предметов.

Украинские стратеги совместно с западными хозяевами делали ставку на натовское оружие и технику. Но она не оправдала возлагаемых на неё надежд. Все эти «абрамсы», «хаймарсы» и прочая «гордость» западных правителей превращается в груды бесформенного хлама. И под их обломками оказались похоронены не только стратегические планы украинского командования. Вместе с ними безвозмездно погибла надежда на победу. Это признают все пленные солдаты ВСУ. И заслуга наших успехов принадлежит грамотному руководству российского военного командования во главе с Верховным главнокомандующим, вооружённым силам и всему нашему сплочённому народу.

Пример Спартака

Беседуя с нашими воинами, я всегда всем задавал один и тот же вопрос: что толкнуло идти служить на СВО? Но не по повестке, а добровольно. Отказаться от тихой мирной жизни, тепла, уюта! Где первоисточник такого решения?

Не минул этот дежурный вопрос и моего собеседника:

«Мой отец — ярый болельщик „Спартака“. И меня заразил этой „болезнью“. И тут я случайно узнаю, что книга итальянского романиста, историка Рафаэлло Джованьоли „Спартак“ подсказала в 1953 году Николаю Старостину новое название спортивного общества, которое с 1922 года называлось „Московский клуб спорта“ Краснопресненского района. Меня это крепко зацепило. Если спустя две тысячи лет человека помнят, да ещё и называют его именем спортивную команду, значит, он совершил что-то необычное по историческим меркам. Я попытался узнать о нём больше, чем написано в учебниках по истории. И, о чудо! С огромным трудом отцу где-то удалось этот роман раздобыть».

Что больше всего волнует нас в детстве, в юношестве на страницах прочитанных книг? Хочется, чтобы герой был непременно счастливым победителем, чтобы все подлецы были наказаны.

Над какими страницами «Спартака» трепетало маленькое сердце? Может быть, над теми в начале, где гладиатор ещё раб, сражается на потеху публике на арене один против четверых и побеждает. И, побеждая, завоёвывая свободу, не убивает, а дарует жизнь последнему побеждённому. А может быть, там, где Спартак зовёт сражаться и умирать не для потехи, а для завоевания свободы. «Я надеюсь, — говорит вольнолюбивый фракиец, — сокрушить позорные законы, заставляющие человека склониться перед человеком… Я надеюсь… увидеть уничтоженным на земле позор рабства. Свободы ищу, свободы жажду, свободу жду и призываю, свободу как для отдельных людей, так и для народов, великих и малых, для сильных и слабых, а вместе со свободой — мир, процветание, справедливость».

Над какими страницами горевал, страдал ребёнок? В конце книги? Там, где вождь рабов-повстанцев гибнет в неравном бою?

«В подвиге Спартака я всегда черпаю силы в трудную минуту. Это кладезь энергии для доб­рых дел. И с началом СВО его призыв прозвучал словно вчера, а не две тысячи лет назад, а значит, другого решения, как встать на защиту своего Отечества, быть не может. Ну как, ответ удовлетворил?» — спрашивает мой собеседник.

Что мне отвечать?! На все сто!

Я слушал внимательно всё, о чём он говорил, и мало-помалу разглядывал его. И внешность, и выговор человека не городского. В прямом, тёмно-русом проборе виднелось что-то простое, что-то от русских молодцов, которые, подпоясавшись кушаками, выходили на кулачные бои. Кряжист Вадим, правда, сутуловат, словно какая-то невидимая сила прижимает его к земле. Или это сама земля, как мать, хочет прижать его к себе, защитить от пуль и осколков, уберечь своё дитя, своего надёжного и верного спасителя.

Но я смотрел больше на его руки, не смотрел — рассматривал. Здоровенные руки землепашца. А может быть, и рабочего. Во всяком случае, руки труженика, которые уже столько лет отлучены от дела.

Я смотрел на эти руки так, будто в них одних только сила, и кроме них человеку этому больше и не надо ничего было, чтобы бить и гнать врага со своей земли. Но ведь, чтобы владеть такими руками, надо, наверное, было закалиться сердцу и разуму.

За веру, Отечество и свободу

Всех участников СВО объединяет одно мировоззрение и одна цель — любовь к России и беспредельная ненависть к её злейшему врагу — украинскому (и не только) нацио­нализму. Но об этом никто много не говорит. Страна переживает самое тяжёлое испытание за последние 80 лет. СВО длится уже пятый год. Много ребят отдали свои жизни и здоровье этой борьбе, совершили сотни подвигов. Наши бойцы попросту стесняются рассказывать о своём героизме. Да и не до этого сейчас — забот хватает и у командиров, и у рядовых. К сожалению, СВО за освобождение наших территорий (теперь уже наших по закону) от бандеровской нечисти требует жертв. Наши ребята не жалеют самого дорогого — своей жизни и здоровья. Фашизм наконец будет уничтожен окончательно, Отечество будет спасено. И наших сегодняшних защитников вечно будет помнить Россия (так же, как и ветеранов Великой Отечественной). Счастливые дети будут петь песни о них, и матери с благодарностью и благословением будут рассказывать детям о том, как в 20-е годы ХХI века мужественно дрались их отцы за счастье нашей горячо любимой Отчизны. Нет, никогда наша земля не будет под рабской кабалой националистов. Не перевелись на Руси патриоты.

Я внимательно прочитал обращение Черчилля к английскому народу 22 июня 1941 года.

«Никто не был более упорным противником коммунизма, чем я в течение последних 25 лет. Я не возьму назад ни одного сказанного о нём слова. Но сейчас всё это отступает на второй план перед лицом разворачивающихся событий… Опасность для России является и опасностью для нас и США… Дело каждого русского, борющегося за свою землю и дом, является делом свободных народов в любой части земного шара».

Газеты публиковали эту речь в кратком изложении, первая часть абзаца — о враждебности — опущена. Я привёл эти слова здесь, чтобы задуматься: разве сегодня, сейчас, не наступил тот момент, когда и неприязнь, и враждебность, и даже ненависть должны пусть не отступить, слишком неправдоподобно, но хотя бы потесниться? Разве не настал ещё момент выбора для всех: жить или не жить? Неужели для того, чтобы понять друг друга, нужно чтобы наступили чудовищные минуты новой мировой (ядерной) войны?

После неё, может статься, последние мирные газеты на любом языке читать будет некому. Ещё свежи в памяти последствия бомбардировок японских Хиросимы и Нагасаки. Пример — лучше не бывает.

Анатолий Сиваев, доктор технических наук