«Люди в белых халатах». На переднем крае СВО солдат спасают военные врачи

Добро пожаловать

— Вам приятно будет познакомиться с нашим ангелом-хранителем. К тому же он из ваших мест. Прошу, — он вежливо пропускает меня вперёд.

Едва мы переступили порог, как из комнаты навстречу нам шагнула стройная молодая женщина в военной форме и застенчиво, но по-мужски протянула руку для приветствия.

— Ксения, — представилась. — Очень- очень рада встретить здесь земляка. Это всё равно, что побывать в родном краю. Заходите. Когда узнала, что вы приедете из Корочи, даже нарушила медицинский регламент. Быстрее обычного провела обход раненых. Так хочется узнать новости с малой родины. Спасибо, что не забываете нас. Не скрою — приятно. Читаем тут «Ясный ключ» (всегда стараюсь передать ребятам несколько экземпляров газеты. — Прим. авт.). Корочанцы молодцы. Герои. Горжусь земляками. Чай? Кофе? Только не отказывайтесь.

Мужество и сострадание

И пока она разливала чай, я внимательно смотрел на её руки. Доктор, у которого руки бессонны и святы, а сердце доверху наполнено добротой, любовью, состраданием и мужеством. Да-да, мужеством. Без этого качества врачу на СВО не место. Я уже знал, что «мама», «сестричка» называют её раненые. «Сынули», «братишки» — отвечает она. И в этом нет ничего выдуманного, наносного. Любовь и заботу не скроешь, даже под напускной строгостью. Люди это чувствуют и отвечают взаимностью.

Открытое и спокойное лицо, большие карие глаза, добродушная улыбка дополняют её женскую красоту. И как-то не вяжется этот облик с героической профессией военврача на переднем крае СВО. Но медаль «За отвагу» и две ведомственные рассеивают все сомнения. Передо мной сильная, уверенная в себе, целеустремлённая, мужественная русская женщина. Это о таких, как Ксения Валерьевна, поэт Лев Ошанин писал: «Сколько раненых в битве крутой, сколько их в тесноте медсанбата отнимали у смерти святой люди в белых халатах…»

Скольких поставила на ноги? Скольких вернула в строй? Не считала. Здесь бухгалтерия не работает. «У кого-то царапина, а кого-то возвращаешь с того света, в самом что ни на есть прямом смысле. Случаи клинической смерти, к сожалению, не так уж и редки здесь».

Неслучайная встреча

— Почему выбор пал на медицину? Семейная династия?

— Отнюдь! Мама — экономист, папа — водитель. Старший брат на заводе работает, — она как будто сама удивляется такому выбору, но потом уверенно продолжила: — Всё решил эпизод из детства. Недалеко от нас жила одинокая старушка. Жила тихо, почти ни с кем не общалась. Собирала в лесу ягоды, грибы, лечебные травы, из которых потом делала настои и бесплатно раздавала желающим. Денег не просила. Даже моя мама как-то обращалась к ней, когда я заболела. Помогло. Поправилась очень быстро. Так вот. В начале лета к ней приехал контуженный инвалид-афганец в авиационной форме, возможно, бывший военный лётчик, и с ним женщина — то ли жена, то ли сестра, а может, чужая. В школу я не ходила, были каникулы, и каждый день бывала возле избы, с каким-то страхом и жалостью смотрела на лётчика. Он был худой, маленькое чистое лицо и совсем не старый, возможно, тогда ему было лет 30. Женщина была больная, наверное, тоже контуженная, разговаривала как-то чудно, при этом бормотала больше что-то несвязное.

Утром эта женщина выносила вместе со старухой лётчика на улицу и сажала на постеленное одеяло, тут же набегала шумная детвора, и женщина ходила вокруг него, отгоняя нас и пугая своим криком. Но когда она уходила, вся детвора садилась вокруг лётчика и с огромным любопытством смотрела на золотистые пуговицы, на красивую военную форму. Был он всегда чист.

Говорить он не мог, а только пытался что-то сказать, и получалось жалостное, никому непонятное бормотание. Он показывал на чистое небо рукою, гудел и долго что-то «говорил», выдавливая непонятные звуки. Каждый раз, видимо, уставая и понимая, что никто никогда не поймёт его, он сдвигал фуражку на глаза и плакал. Когда начинал плакать, все уходили, оставляя его одного. А я садилась в сторонке незаметно, за кустом акации, и тихо плакала вместе с ним. Мне было больно и нестерпимо жаль его.

На другой день всё повторялось. Мы привыкли к нему, садились ближе, щупали золотистые пуговицы, кокарду. Ребята посмелее даже брали его фуражку и примеряли, он тоже улыбался, но потом забирал её назад и грозил пальцем.

Всё лето прожили они у нас в посёлке, а к концу вдруг собрались уезжать. Он немного поправился. Уже мог сам стоять и даже чуть-чуть передвигаться с палкой. С утра приехала машина, соседи помогли уложить вещи. Женщина со старухой сели в кузов, а лётчик — в кабину. Старуха тоже уезжала. Мы все пришли их провожать. Он снова пытался что-то сказать, но машина медленно тронулась, оставив пыль и этот дом, где жили старуха, лётчик то ли с женой, то ли с сестрой. А может, она была ему просто чужая. Лётчик был очень похож на старуху. Мне этого воспоминания хватит, чтобы до конца жизни остаться человеком.

Обещание из детства

Ксения замолчала, глядя в одну точку и нервно перебирая пальцами. Я ни о чём не спрашивал. Мы думали каждый о своём.

— Тогда-то и возникло у меня желание стать врачом, — её чуть дрожащий голос зазвенел. — Вылечить этого лётчика и всех, кому так необходима медицинская помощь. Я маме так и сказала: «Буду врачом. А если война, то обязательно стану военным врачом. Буду лечить и помогать раненым солдатам». Окончила Курский медуниверситет, работала в Белгороде, принимала и лечила больных. А когда началась СВО, я и вспомнила своё обещание. Ещё с одной девочкой, медсестрой, подписан контракт. И вот теперь здесь. Приходится иной раз быть и травматологом, и хирургом, и терапевтом — лекарем на все случаи жизни. Первую помощь оказываем сами, а потом передаём в госпиталь. Это хорошая практика для дальнейшей работы. После СВО доктора на гражданке — нарасхват в любом медучреждении.

— А семья как отнеслась к вашему решению?

— Мама, понятно, за сердце схватилась. Папа тайком скупую мужскую слезу смахнул. А брат последовал моему примеру и сам подписал контракт. Его семья живёт в Белгороде, и моего сына забрали на время командировки. Он учится в одной школе с дочерью брата. Скучают, ждут в отпуск и окончания СВО.

— Супруг-то как отпустил?

— А он рядом, — тут за всё время нашей беседы она заразительно и легко засмеялась. — С первым мужем мы расстались, когда Артёмке был годик. Оказался легкомысленным и неприспособленным к семейной жизни. А здесь на СВО я и встретила настоящую любовь и то плечо, на которое можно положиться. Познакомилась на своём рабочем месте.

Весёлые искорки в глазах выдали её глубокие чувства:

— Мы зашли в палату, в которой находились четыре человека. Там сидел молодой парень по имени Олег. Был он очень худенький и красивый, глаза голубые и каштановые волосы. Рядом сидела медсестра Полина Сергеевна. Она ходила сюда очень часто и успокаивала этого парня, потому что он не ел, не пил по несколько дней и просил не сообщать его матери о том, что он жив, но потерял зрение.

Когда я зашла в палату, Галина Сергеевна сказала парню: «Вот и наша Ксюша пришла, смотри, какая она красивая». А он смотрел своими голубыми глазами и, хотя ничего не видел, сказал: «Да, она красивая, будет счастливый тот, за кого она замуж выйдет». Тут я подошла к нему и сказала: «Олег, а я возьму и за тебя пойду». Он отказался, сказал, что не хочет калечить мне жизнь. Он мне нравился, и я стала приходить к нему во всякую свободную минуту. Разговаривали. Я ему рассказывала о себе, своей родине, друзьях, успехах наших ребят на СВО. Он успокоился, стал кушать и уже радовался моему приходу. Позвонил маме, она очень обрадовалась, что живой. А потом его отправили в Москву. Там прооперировали, и он стал видеть. Связь мы не теряли, созванивались ежедневно. Полюбили друг друга и поженились. А Олег снова вернулся на СВО. «Как же я останусь дома, если жена воюет? Меня ребята не поймут, да и сам себя перестану уважать. Не по-мужски это!»

Насколько же жизнь талантливее нас! Кругом военные действия, каждую минуту можно умереть, а вчерашний инвалид становится в строй рядом со своей женой и товарищами. И не потому, что у нас, как у украинцев, некого поставить под ружьё, а потому, что так велит долг, честь и русская совесть. Так мы воспитаны на примерах старшего поколения. Это сложно понять западным политикам.

Сила и любовь — в служении Родине

Слушая Ксению Валерьевну, я думал: какая сила в ней таится, какая любовь к людям, какое стремление помочь нуждающемуся. Это под силу только русскому человеку. И неважно, мужчина или женщина. Я стараюсь понять духовный мир, крепость убеждений, увидеть главный вектор жизненного уклада Ксении Валерьевны. С такими, как она, нет смысла говорить об их работе. Она видна и без расспросов. Уважение коллег, поощрения руководства и государственные награды, благодарность от местного населения и бойцов. Какие ещё нужны доказательства?

Несмотря на горе и разрушения со стороны ВСУ, Ксения не живёт чувством мести. «Оно обречено на забвение и искушает душу. Мы здесь оказываем медпомощь и пленным солдатам ВСУ», — говорит она.

Это не просто размышления человека о СВО, трагедии, победе, величии. Это, прежде всего, размышление о том, как надо любить свою Родину. СВО, как и когда-то Великая Отечественная война, вошла в каждый дом, в каждую семью, — независимо от того находится ли близкий человек сейчас в окопах или нет. И каждый россиянин, от мала до велика, воспринял трагические и величественные дни военной операции как самые значительные и волнующие события своей личной жизни.

— Переживаем всё — и наши утраты, и радость побед, — так ответила Ксения.

Когда слушаешь такие рассуждения, смотришь на строгое лицо с твёрдым, решительным взглядом, понимаешь, почему мы непобедимы. Почему нельзя такой великий народ убить, закопать его где-то посреди Европы.

И здесь важно понять, как такие люди определяют своё место в жизни. Я уже отмечал: из одного цветка пчела берёт нектар, а змея — яд. Одни становятся патриотами и героями с чистой душой, а другие — преступниками или предателями. Если с пелёнок в качестве идеологии преподносят расовое превосходство, садизм, уничтожение «недочеловеков», мародёрство, вряд ли вырастет Александр Матросов или Ульяна Громова. Предатели не способны на самопожертвование, чтобы защитить своё Отечество. Его у них просто нет. А значит, и победы таким воякам не добиться ни при каком раскладе сил и помощи извне. Просто за победу некому сражаться, а слово «честь» для них чуть ли не бранное.

Но, увы, опять расстаёмся с добрым прекрасным человеком с нежной душой и любящим сердцем.

— Привет родному Корочанскому округу. Скоро вернёмся в родные края, как перелётные птицы после зимовки. А ещё приглашаю девочек-медиков присоединиться к нам на СВО. Не пожалеете. Это не только даст возможность стать разносторонним и квалифицированным специалистом, но и в дальнейшем укрепит в профессии, — уверенно сказала Ксения Валерьевна.

Анатолий Сиваев, член Союза журналистов РФ